НИКИТА ПОДКУЙКО | 2 ДЕКАБРЯ 2021

НОВОГОДНЕЕ И РОЖДЕСТВЕНСКОЕ КИНО: КОНСТРУКЦИЯ И ДЕКОНСТРУКЦИЯ ПРАЗДНИКА

Традиции, клише, классические работы, посвященные одному из важнейших зимних праздников, а также инди-взгляд на Новый год и Рождество в мировом кинематографе

НОВОГОДНЕЕ И РОЖДЕСТВЕНСКОЕ КИНО: КОНСТРУКЦИЯ И ДЕКОНСТРУКЦИЯ ПРАЗДНИКА

НИКИТА ПОДКУЙКО | 02.12.2021
Традиции, клише, классические работы, посвященные одному из важнейших зимних праздников, а также инди-взгляд на Новый год и Рождество в мировом кинематографе
НОВОГОДНЕЕ И РОЖДЕСТВЕНСКОЕ КИНО: КОНСТРУКЦИЯ И ДЕКОНСТРУКЦИЯ ПРАЗДНИКА
НИКИТА ПОДКУЙКО | 02.12.2021
Традиции, клише, классические работы, посвященные одному из важнейших зимних праздников, а также инди-взгляд на Новый год и Рождество в мировом кинематографе
ПОДЕЛИТЬСЯ ТЕКСТОМ
Редкий читатель этого текста не вспомнит дуализм адреса на 3-ей улице Строителей. Фильм Эльдара Рязанова «Ирония судьбы, или С легким паром!» традиционно показывают по ТВ в бывших советских республиках 31 декабря, так что он стал важной частью, создающей атмосферу праздника наряду с неотъемлемыми артефактами, необходимыми для проведения ритуала празднования Нового года. Перечислять их пошло, тем не менее: мандарины, салат Оливье, бенгальские огни, густо пахнущая хвоей елка, сосна или пихта, украшенная игрушками (особенно красивыми считаются стеклянные советские), мишурой, гирляндой и блестящим «дождиком».
«Ирония судьбы, или С легким паром!» / реж. Эльдар Рязанов
Толчком к развитию сюжета служит алкогольная интоксикация главных героев, что по традиции каждый год встречаются за этим делом в бане — выпить, попариться и пообщаться. Слово за слово и волей случая один из товарищей засыпает в самолете в Москве, а просыпается в Ленинграде. Еще одной случайностью является тот факт, что в Ленинграде находится доппельгангер родного московского адреса героя, куда он и отправляется, ничего не подозревая — память отшибло напрочь. Там он встречает незнакомую девушку, с которой вынуждено проводит Новый год, вернее проводит старый, а новый встречает. Не обошлось без истерик, хамства, выяснения отношений и проблеска внезапной любви.

Я пересмотрел его полностью в осознанном возрасте — целенаправленно и внимательно. И вот, что обнаружил. Смотреть «Иронию судьбы…» как обычный фильм практически невозможно — он будто создан для того, чтобы «играть» фоном и создавать атмосферу. Этот фильм можно начать смотреть с любого момента — в нем нет внезапных сюжетных поворотов или долгоиграющих деталей. Он будто создан, чтобы под него резали салаты или сидели за столом, разговаривая. Пропустив кадр или реплику, вы ничего не потеряете. Да и сам хронометраж в три часа, помноженный на замедленный темп (который, однако, можно списать на время, в которое он был снят — 1976 год), будто призывают отвлечься и заняться своими делами. Многие из этих моментов применимы и к предыдущему фавориту в праздничной сетке телевещания — «Карнавальной ночи» того же Рязанова. Только тут темпоритм замедляется еще сильнее — фильм наполнен продолжительными музыкальными и танцевальными вставками. Это обусловлено и контекстом времени — многие фильмы первой половины прошлого века (послевоенного десятилетия особенно) изобиловали сценами смежных искусств — достаточно вспомнить 15-минутную танцевальную вставку в «Красных туфельках» Майкла Пауэлла и Эмерика Прессбургера. Более того, что в первом, что во втором фильме точно задокументированы маркеры окружающей зрителей действительности.
«Красные туфельки» / реж. Майкл Пауэлл и Эмерик Прессбургер
В «Карнавальной ночи» — это бюрократия советской системы и обязательное идеологическое соответствие, что по-доброму высмеивается в лучших традициях Грибоедова и Карамзина. Это во многом навеяно результатами XX съезда КПСС, где произошло официальное развенчание культа личности Сталина — недаром сосредоточением пороков выставляется начальник сталинской закваски Огурцов, что мешает подготовке празднования Нового года. Боремся с идеологическим наследием Сталина метафорической сатирой. А в «Иронии судьбы…» высмеивается типовая застройка, захватившая советские города — фильм начинается с сатирической мультипликационной зарисовки (за авторством советского карикатуриста Виталия Пескова) о повсеместном распространении типовых проектов.

Любви этим фильмам сейчас добавляет и тотальное чувство ностальгии, что называется, «раньше было лучше — мандарины слаще, а народ счастливее».

Позднее, в самом начале 2010-х отхватить кусок народной любви попыталась франшиза киноальманаха «Елки» за режиссерством Тимура Бекмамбетова и Жоры Крыжовникова. Конвейер запустили в 2010 году и с тех пор примерно раз год в период активного празднования кинотеатры предлагали зрителям посмотреть сборник добрых историй, озвученных глубоким голосом Константина Хабенского.

Знакомые лица (Иван Ургант, Кристина Асмус, Сергей Светлаков) попадают в неожиданные, комические и даже карикатурные ситуации, что кажется, будто выхода нет, но Новый год же! А потому все разрешается при помощи новогоднего чуда. Впрочем, народу понравилось — сборы, семикратно покрывшие бюджет тому подтверждение. Несмотря на упавшее качество картин, люди продолжали ходить будто по инерции, а создатели включали в фильм все больше рекламы. Выпустив в 2018 году «Елки Последние» (получившие рейтинг 5,6 на Кинопоиске) и создав искусственно завышенный интерес к картине, создатели не смогли упустить такую золотую антилопу и вот уже в 2021 как ни в чем не бывало выходят «Елки 8». Но не будем о грустном.
«Карнавальная ночь» / реж. Эльдар Рязанов
На Западе тоже есть традиция новогодних фильмов (скорее рождественских, но для удобства приравняем эти праздники, так как они стилистически схожи). В мейнстриме западного рождественского кино распространена следующая модель: в начале фильма, в предрождественские дни в семье происходит разлад (часто приезжают неприятные родственники, что тоже приводит к непониманию), а в конце свершается расхожее «рождественское чудо», семья объединяется, мирится и садится за большой стол, уставленный блюдами, праздновать. Все это сопровождается обилием ярких декораций и тех самых атрибутов Рождества — гирлянды, рождественские венки, карамельные красно-белые тросточки, ряженные Санта-Клаусы в торговых центрах. Важной составляющей таких картин является мыльность и одутловатость сюжета, обилие гэгов, граничащих с отсылками к Бастеру Китону, малоуместного, гипертрофированного, бьющего кинокулаком юмора. Все вышеописанные элементы применимы как к проходным фильмам вроде «Пережить Рождество», «Любите Куперов», «Привет семье», так и к всеми любимому «Один дома».

Однако наиболее классическим считается «Эта замечательная жизнь» Фрэнка Капры. Удивительное дело — две трети фильма мы наблюдаем сквозь года за урожайной на события жизнью Джорджа Бейли и только развязка проходит в обстоятельствах Рождества, что не помешало «Этой замечательной жизни» стать праздничным фильмом. Возможно, дело в том, что Фрэнку Капре удалось создать какой-то совсем необычайный мир сказки. Это настоящее волшебство! Магия, льющаяся с экрана.

Оказавшись в финансово затруднительном положении, главный герой, Джордж Бейли решает покончить с собой. Пока не очень празднично, не находите? То ли еще будет. На помощь к нему отправляется Кларенс, единственный свободный на тот момент Ангел Второго Класса, приятный, добрый, но неопытный, еще даже не заслуживший крылья. Он показывает Джорджу реальность, в которой того никогда не существовало. Это дает главному герою сильнейший импульс — на радостях он бежит домой, осознав всю ценность не денег, но семьи, которая его ждет. В это же время горожане решают помочь Джорджу с его финансовыми проблемами — каждый приносит несколько долларов, сколько у него есть. Свершается настоящее (уже упомянутое) рождественское чудо — все проблемы решаются сами по себе, в гости приезжает младший брат — вся семья в сборе, а на елке звенит маленький колокольчик — это значит, что в этот самый миг какой-то ангел получил свои долгожданные крылья.
«Рождество, опять» / реж. Чарльз Покел
Супротив нему рассмотрим камерный инди-фильм «Рождество, опять» Чарльза Покела, обозначив полярности взглядов на праздник, дабы охватить весь спектр рождественского кино.

Существует понятие «пир во время чумы», в этом же фильме «чума посреди пира». На протяжении полутора часов зрители наблюдают за тем, как одинокий продавец елок в преддверии Рождества делает свою работу — рутинно, безмолвно, отчаянно. У него самого нет елки — он живет в тесном трейлере, нет семьи — ему не с кем провести праздник, как-то навязывают образы из классических картин о Рождестве. Это история о грустном клоуне, о несчастном продавце радости (или атрибутов радости, как вам угодно). Из-за окружающей атмосферы праздника отчаяние главного героя ощущается куда острее и болезненнее. На фоне ярких гирлянд несчастье замечается более отчетливо. Это не ледяное отчаяние, а какое-то теплое, родное и близкое. Подчеркивает состояние главного героя и съемка. В фильме очень много субъектной камеры, что создает эффект мокьюментари. Ощущение документальности добавляет знание факта, что режиссер сам продавал елки, чтобы заработать на съемки фильма. Покачивающийся кадр усиливает ощущение встревоженности, а душераздирающий саундтрек (нечто, похожее на песни Тома Йорка) доводит это состояние до максимума.

«Рождество, опять» как-то особенно отозвался в моей душе. Мне знакомо особое ощущение закулисья, овеществления духовного и высокого. Дело в том, что год своей жизни я проработал в художественной галерее — вот пришли снобского вида гости, смотрят и обсуждают картины, а я нес их от багажника художника и вешал на тросы, прилагая физическую силу (картины в массивных подрамниках весьма тяжелые). Духовное становилось для меня чем-то обыденным и исключительно материальным, как Рождество для Ноэла трансформировалось в ощущение холода и вырученные деньги.
Данный фильм деконструирует само понятие рождественского фильма, отрицая абсолютизацию его радостности, демонстрирует изнанку светлого праздника, отрицая множество зимних фильмов, в которых Рождество показано как исключительно счастливая пора. Моральный релятивизм, что с него взять.

Редактор: Лена Черезова
Автор журнала «Кинотексты»
Понравился материал?
ПОДЕЛИТЬСЯ ТЕКСТОМ
Поддержать «Кинотексты»
Любое Ваше пожертвование поможет развитию нашего независимого журнала.
Made on
Tilda