ГЕННАДИЙ ГУСЕВ | 8 ЯНВАРЯ 2023

ЧЕРНАЯ ОРХИДЕЯ: ИСКУССТВО И НЕВЕЖЕСТВО

Неонуар, основанный на слухах и домыслах, взятых из реальности, но обернутых в «беллетристику»

ЧЕРНАЯ ОРХИДЕЯ

ГЕННАДИЙ ГУСЕВ | 08.01.2023
Неонуар, основанный на слухах и домыслах, взятых из реальности, но обернутых в «беллетристику»
ЧЕРНАЯ ОРХИДЕЯ
ГЕННАДИЙ ГУСЕВ | 08.01.2023
Неонуар, основанный на слухах и домыслах, взятых из реальности, но обернутых в «беллетристику»
ПОДЕЛИТЬСЯ ТЕКСТОМ

— Я не понимаю современного искусства.

— Оно тебя тоже вряд ли поймет.


Из фильма «Черная орхидея»

Режиссер: Брайан Де Пальма
Страны: США, Германия, Франция
Год: 2005

Фильм Брайана Де Пальмы «Черная орхидея» построен на антитезах. В нем сходятся огонь и лед, безрассудство и хладнокровие, высокое искусство и чванливое невежество. С одной стороны, это изящный реверанс в сторону неонуара. С другой, запутанная история о двух напарниках, которым, кажется, намного лучше по отдельности, чем вместе. Она наполнена метаморфозами, метафорами и размышлениями о вещах, на первый взгляд с неонуаром совсем не связанными.
Картина поставлена по одноименному роману Джеймса Эллроя (в оригинале — «Черный георгин»). Который, в свою очередь, вдохновлен реальной историей. Романтизацией насилия были увлечены оба — и Де Пальма, и Эллрой. Но Де Пальма делал это с особым шиком. Достаточно вспомнить «Лицо со шрамом» и «Неприкасаемых».

Однако первоисточник ничуть не уступает экранизации в количестве жестких и жестоких сцен. Наэлектризованная до предела сексуальная атмосфера — еще один общий пункт для двух произведений.

Но при всем внешнем лоске история о двух полицейских, в конце 40-х расследующих зверское убийство молодой девушки, полна стереотипов, роялей в кустах и заезженных клише.

В центре сюжета — взбалмошный сержант Лиланд «Ли» Бланчард в исполнении Аарона Экхарта и выдержанный офицер Дуайт «Баки» Блайкерт, которого играет Джош Хартнетт. Диаметрально разные темпераменты, но одна суть. Какая? Конечно же, порочная. Разве может быть иначе, когда речь идет о неонуаре. Или хотя бы почтительном поклоне в его сторону.

В фильме есть условно положительные герои, как, например, Баки. А есть условно отрицательные. Это почти все остальные персонажи. Зачастую тень безнравственности и греха закрывает добродетели. Так, герои лениво кочуют из разряда, собственно, «героев» в разряд «антагонистов». Абсолютного добра нет — в таких обстоятельствах даже убийство может быть оправдано благими намерениями.
Впрочем, ничего нового в этом нет, и Де Пальма тут уж точно не первопроходец. И бывшая проститутка Кэй Лэйк (говорящая фамилия), в роли которой зрителя заводит молодая и горячая Скарлетт Йоханссон, и традиционная для «черных фильмов» femme fatale — загадочная Мэдлин Линскотт, которую играет не совсем подходящая для этого образа Хилари Суонк, и безвременно ушедшая Элизабет Шорт (ее фамилия — то ли попытка грубого юмора, то ли простое совпадение), в которую перевоплотилась малоизвестная широкому зрителю, но обаятельная Миа Киршнер, вполне органичны для этой истории.

Мир «Черной орхидеи» — это мир разврата, криминала, лжи и похоти. Шрамы, алкоголь, сигаретный дым, звонкие пощечины, злачные заведения, грязные слухи и домыслы воспринимаются тут как данность. Но, несмотря на тематику и направленность ленты, Де Пальма сдерживается. Крови в кадре мало. Она присутствует лишь как символ. Многозначительный, но малосостоятельный. Насилие есть, но выплескивается оно дозированно. Разве того требуют рамки истории? Возможно. Но тогда бы постановке больше подошел почерк Дэвида Финчера, который был прикреплен к проекту изначально.

Де Пальма — вуайерист до мозга костей. Он подглядывает не только за героями своих фильмов, но также черпает вдохновение у маститых авторов прошлого (или даже больше того — подражает им). Именно поэтому «Черная орхидея» — это подглядывание за подглядывающим. Удовольствие сомнительное, но безусловное.

Многовариантность прочтения идейной наполненности ленты — плод того же древа. Таким образом, история с успехом может быть интерпретирована и как рассказ о девиантных формах поведения, и как злободневное произведение о власти патриархата, и как аллегорическое высказывание о пролетариате и буржуазии, и как прямолинейный детектив о коллизиях дружбы и любви, и как мрачная сказка о сложностях взросления. Любой из этих вариантов имеет право на жизнь. Как и сравнение постановки с классическими работами Фрица Ланга, Билли Уайлдера, Джона Хьюстона, Романа Полански и все того же Финчера.
В «Черной орхидее» Де Пальма цитирует в том числе самого себя, и это не смотрится ужасно или неуместно. Это просто смотрится. История про двух незадачливых полицейских (которые зачем-то имеют наглость увлекаться боксом — это ли не прямое заявление о конфронтации!) — не гимн мизантропии или циничное обыгрывание основных популистских сентенций, но фильм в фильме. История, обрамленная рамками другой истории.

Повесть, которая никогда не могла случиться в реальности, но (вот это да!) каким-то загадочным образом все же произошла. Несмотря на выставленные рамки, происходящее с Ли и Баки стремится превратиться в события, которые могли бы иметь место в объективной реальности. Именно это — снимать фильмы о настоящей жизни — всегда получалось у Брайана Де Пальмы хуже всего.

В «Черной орхидее» — истории, которая могла бы оказаться и пугающей, и леденящей кровь, заставь нас автор поверить в то, что она могла произойти по нашу сторону экрана — это заметно лучше всего.

Редактор: Сергей Чацкий
Автор журнала «Кинотексты»
Понравился материал?
ПОДЕЛИТЬСЯ ТЕКСТОМ
Поддержать «Кинотексты»
Любое Ваше пожертвование поможет развитию нашего независимого журнала.
Made on
Tilda