АНАСТАСИЯ ЛАБУРЕЦ | 6 АПРЕЛЯ 2022

СЯДЬ ЗА РУЛЬ МОЕЙ МАШИНЫ

Оскароносная драма Рюсукэ Хамагути об утрате и исцелении

СЯДЬ ЗА РУЛЬ МОЕЙ МАШИНЫ

АНАСТАСИЯ ЛАБУРЕЦ | 06.04.2022
Оскароносная драма Рюсукэ Хамагути об утрате и исцелении
СЯДЬ ЗА РУЛЬ МОЕЙ МАШИНЫ
АНАСТАСИЯ ЛАБУРЕЦ | 06.04.2022
Оскароносная драма Рюсукэ Хамагути об утрате и исцелении
ПОДЕЛИТЬСЯ ТЕКСТОМ
Режиссер: Рюсукэ Хамагути
Страна: Япония
Год: 2021

За время существования кинематографа Япония воспитала десятки талантливых режиссеров, однако лишь немногие из них смогли обрести международную славу и признание. Раньше львиная доля внимания была обращена на творчество Акиры Куросавы и Ясудзиро Одзу. Сейчас среди наиболее часто упоминаемых представителей кино Страны восходящего солнца — относительно недавно (18 января) отпраздновавший свое 75-летие Такеши Китано, мастер «тихого кино» Наоми Кавасе, лауреат Канн Хирокадзу Корээда и режиссер, которого называют японским Тарковским, Киёси Куросава. В 2021 году мир заговорил о Рюсукэ Хамагути. И хотя снимать фильмы он начал гораздо раньше (до этого большим, хоть и известным гораздо меньшему числу зрителей, прорывом в творчестве Хамагути стала пятичасовая драма «Счастливый час», четыре главные актрисы которой разделили между собой награду за лучшую женскую роль на кинофестивале в Локарно), пристальное внимание к его творчеству мировое сообщество обратило только сейчас — после выхода лент «Случайность и догадка» и «Сядь за руль моей машины». Первая, между прочим, удостоилась Серебряного медведя на Берлинском кинофестивале, а вторая взяла приз за лучший сценарий в Каннах, стала триумфатором премии Национального общества кинокритиков США и выиграла «Оскар» в номинации «Лучший иностранный художественный фильм». Итак, в чем же особенность последней ленты?
Снятая по мотивам короткого рассказа Харуки Мураками Drive my car (отсылка к одноименной песне The Beatles) из сборника «Мужчины без женщин» (такой же был и у Эрнеста Хэмингуэя), лента рассказывает о токийском театральном режиссере и актере Юсуке Кафуку, который пытается пережить внезапную смерть жены и разобраться в их совместном прошлом. На своем стареньком красном Saab, в котором Кафуку всегда проигрывает и репетирует реплики для ролей, зачитанные его супругой, герой отправляется в Хиросиму в рамках местного театрального фестиваля ставить многоязычный спектакль по чеховской пьесе «Дядя Ваня». Там, против его воли, Кафуку дают в помощь молчаливую водительницу Мисаки, которой оказывается столько же лет, сколько могло бы быть дочери режиссера, если бы та не умерла в четырехлетнем возрасте от порока сердца.

В отличие от литературного первоисточника, развернувшегося всего на пару десятков страниц и состоящего, по сути, лишь из воспоминаний, действие в своем фильме Хамагути переносит в настоящее время и, что немаловажно, разворачивает его в городе, точно также пытающемся залечить свои раны, как и герои картины. За счет расширения повествования увеличивается и хронометраж, однако последним поклонников творчества Хамагути точно не удивишь. Практически все его картины (за исключением, может быть, одной) длятся не менее двух часов. «Сядь за руль моей машины» в общем-то тоже никуда не спешит. Динамике Хамагути предпочитает длинные дубли, коротким и энергичным речам — вдумчиво прописанные диалоги, свободному движению камеры — статику, а нестандартному визуалу — намеренную минималистичность художественных средств. Развивающаяся в своем неторопливом, естественном темпе драма требует от зрителя терпения, но, вопреки ожиданиям, его хватает с лихвой. В конце концов, каждый фильм Хамагути можно сравнить с этаким мастер-классом о том, как уметь вызывать смех и сочувствие, когда это необходимо, и как удивлять каждый раз, когда ты меньше всего этого ожидаешь. История Кафуку и Мисаки у Хамагути не стоит на месте — но расширяется она, скорее, не вширь, а вглубь. Через личностные переживания своих героев и попытку их трансляции через чеховский текст (у Мураками пьеса упоминалась лишь вскользь) Хамагути мастерски удается создать полотно, сотканное из хрупких человеческих связей, которые рождаются из, казалось бы, непреодолимого отчаяния и душевного опустошения.
Что касается текста, то к произведениям автора «Вишневого сада» японец обращался уже дважды. Впервые текст Чехова появился в фильме «Асако 1 и 2»: в нем герои дискутировали о спектакле «Три сестры». По признанию самого Хамагути, персонажи русского классика очень созвучны героям его киноисторий. Как и у Чехова, персонажи лент японца зачастую оказываются на сцене в момент трагического отрезвления, когда вдруг с пугающей ясностью осознают, что жизнь мимолетна и прожита не так, как хотелось бы, и что момент, когда можно было бы все изменить, кажется, безвозвратно потерян. От внешних столкновений режиссер уводит драматизм в диалектику души и, будто бы следуя формуле Станиславского «не играть, а жить» — а Станиславский, между прочим, был одним из первых, кто поставил «Дядю Ваню» на сцене, Хамагути, как и его персонаж Кафуку, не позволяет чувствам и эмоциям актеров переливаться через край и вместо этого заставляет их раз за разом сухо читать сценарий. Не важно, говорят ли они на японском, корейском или и вовсе языке жестов, режиссер уверен — подробное знание текста устранит искусственность, а подлинные эмоции придут изнутри.

Кафуку говорит, что реплики Чехова вытягивают из тебя настоящее, и эта непоколебимая вера в катарсическое воздействие текста, а шире — искусства, помогает Хамагути превратить свою ленту в глубоко гуманистический фильм, полный внутренней красоты, изящества и, что самое главное, шанса на исцеление и обретение голоса. В конце концов, никому не дано в полной мере постигнуть суть даже самого близкого человека, но способность найти в себе смелость заглянуть внутрь, а затем открыться другому есть у каждого. Главное — не бояться протянуть ключи от своей машины.

Редактор: Лена Черезова
Автор журнала «Кинотексты»
Понравился материал?
ПОДЕЛИТЬСЯ ТЕКСТОМ
Поддержать «Кинотексты»
Любое Ваше пожертвование поможет развитию нашего независимого журнала.
Торопцев С.А. «Международный брэнд» китайского кино: режиссер Чжан Имоу. С. 23.
Майзель Е. Чжан Имоу. Китайское правописание
Торопцев С.А. «Международный брэнд» китайского кино: режиссер Чжан Имоу. С. 96.
Made on
Tilda